информационного повода, надо сказать ноль. просто рядом со мной сейчас сидит человек, который путает утилизацию и инициацию; этот человек при этом мой отличный друг - и тут, согласитесь, есть повод для грусти. наркоманы, неврастеники, не без чувства юмора, конечно, но, лентяи и гедонисты, парочка психологов, и, о боги, еще парочка либералов - русь моя, куда же ты летишь.
_________________
в моем доме в лифте висит объявление - "пьянство - причина пожара", ниже, аккуратным почерком выведено железобетонное "не верю". написано, стыдно признаваться, - не мной. сначала подозревала отца - все отрицает; и тут, согласитесь, есть повод для радости - кроме меня, папы и моего соседа гандболиста в нашем доме есть еще один сознательный и твердый в своих убеждениях человек. 

юля говорит - я не могу смириться с двумя вещами - с тем, что есть слабые люди и есть люди, которым никто не сможет помочь.

просыпаюсь с ужасом
снилось(господибожемой), что мы с ней обсуждаем "зеркало" и она говорит - "маша, тарковский - это батька земли русской".

«И еще о хорошем: на самом деле, 2008 год стал годом больших свершений для дела свободы и демократии. В Ираке мы со своими иракскими союзниками стоим на пороге стратегической победы над джихадистами - причем я говорю о стране, которую они неоднократно называли центральным фронтом своей борьбы. Это общая победа может ослабить джихадистское движение на всем Ближнем Востоке.»
The New York Times

«До самого 1991 года грузины не видели свободы. Вот и сегодня владимиры путины, ху цзиньтао и махмуды ахмадинежады - не говоря уж об их 'младших братьях' из Судана, Зимбабве, Бирмы и Северной Кореи - вряд ли обратят на 'моральное влияние' больше внимания, чем советские лидеры в 1924 году. Крики невооруженной справедливости не трогают диктаторов; дипломатия, за которой не стоит угроза применения силы, не действует на диктаторов; неодобрения, высказанного сдержанным и тактичным человеком, фанатик даже не заметит.»
The New York Times

«Россия хочет продемонстрировать для Запада копию того, что Запад сделал с Сербией, но, конечно, это ужасная пародия»
The Wall Street Journal

вообще, очень часто вспоминается Розанов, который отлично сказал, что свобода печати и слова, вообще, свобода — это совсем не то, что «я буду читать, что захочу», а именно что «я не буду читать то, что не хочу».
p.s.мы таки вернулись из одессы, без потерь, а я с камерой на запястье. Но лучше бы не возвращались.

пока у меня не случилось разрыва сердца(чертова прямая трансляция), я скажу вам что-то очень важное.
клуб любителей роскошного кино, ценителей небритых подмышек азии ардженто и просто людей с богатым внутренним миром объявляет набор в свои стройные ряды.
и помните - не бывает невкусных пончиков. (мы с ярославой владимировной отвечаем)

Возможно, я не всегда умею четко формулировать свои мысли, возможно, я не всегда права (хотя, это маловероятно, конечно), и возможно, что Достоевский круче Толстого, а у меня просто дрянной характер и вкус, это все, конечно, возможно, но, черт возьми, что за адское говно творится там с погодой